Мошенники в погонах

http://www.komunist.com.ua/article/27/11457.htm

      Львовянин Сергей Полищук работает таксистом 19 лет. Благодаря водительским навыкам и осторожной езде в дорожно-транспортные происшествия за это время не попадал ни разу. Что такое общение с работниками ГАИ, оформляющими ДТП, — не знал…
— В тот момент я спускался с горки и ехал на скорости не более 15 километров в час, — рассказывает Сергей. — Маленького ребенка, который выскочил из-за стоящей посередине дороги иномарки, заметил за полтора-два метра. Успел затормозить и сразу же выскочил из автомобиля.
Ребенок лежал прямо перед моей машиной — за полметра от колес и громко плакал. Из-за иномарки выбежала его мать — молодая женщина 25–30 лет. Увидев свое чадо, она сразу впала в истерику — опустилась перед ним на колени и заголосила на всю улицу.
Я также находился в шоковом состоянии. Полной уверенности, что наезда удалось избежать, у меня уже не было. Я начал думать о том, мог ли я его все-таки задеть. Ведь когда я тормозил, ребенка видно уже не было. Постарался взять себя в руки и вызвал «скорую». Потом позвонил в ГАИ.
«Скорая», как оказалось, понадобилась больше матери. Когда она приехала, ребенок уже перестал плакать и успокоился. Женщина же продолжала биться в истерике. Медики вкололи ей успокоительное, а затем осмотрели ребенка. Ни синяков, ни каких-либо повреждений на его теле не было.
Работники ГАИ — в звании капитана и лейтенанта — на место происшествия прибыли сразу после «скорой». Вначале осмотрели мой автомобиль на предмет повреждений, сделали на дороге необходимые замеры и начертили схему ДТП. Затем — отобрали у меня водительские права и техпаспорт и выписали направление в наркологический диспансер (чтобы я проверился на наличие в крови алкоголя). Вернуть документы обещали вечером, когда я пройду проверку в диспансере.
На то время я уже успокоился. Ребенок (им оказался двухлетний Максим) был цел и невредим (врачи, правда, дабы перестраховаться, приняли решение на один день положить его на обследование в областную детскую больницу). Каких-либо правил дорожного движения я не нарушал — сотрудники ГАИ в этом плане ничего предъявить мне не могли. Вина за то, что произошло, целиком лежала на матери, которая поставила машину посреди дороги (что запрещено) и, доставая что-то из багажника, не углядела за своим ребенком.
Но все оказалось не так просто…
— Вечером я отправился в городскую ГАИ — в отдел оформления ДТП и дознания, — продолжает свой рассказ Сергей. — Встретили меня там «знакомые» лейтенант и капитан (гаишники, которые выезжали на место происшествия). Первое, о чём они меня спросили, было: «Ну что, будем ставить твой автомобиль на штрафплощадку?» Я говорю: «А на каком основании? Я ведь ни в чем не виноват. За рулем был трезвый — что подтвердила проверка в диспансере. А ребенок, слава Богу, жив-здоров». Милиционеры отвечают, что такой у них порядок. Машину в обязательном порядке должен посмотреть эксперт — проверить ее техническое состояние. А на это уйдет минимум десять дней. Затем начали рассказывать, что все услуги экспертов платные, что за штрафплощадку я также выложу солидную сумму, что из автомобилей, которые там стоят, воруют магнитофоны, аккумуляторы и даже колеса.
В это время мне на мобильный телефон из больницы позвонил отец Максима — сказал, что с сыном все нормально и что ко мне с их стороны никаких претензий нет. Работников ГАИ это сообщение отнюдь не смутило. Мордатый капитан, приняв важный вид, сказал: «Это сейчас он тебе говорит, что все нормально. А завтра напишет заявление, что с ребенком что-то не так, и начнет с тебя деньги качать». И тут же принялся вспоминать «подобные» случаи из своей практики.
Лейтенант же в это время схватил Уголовный кодекс и начал громко зачитывать, что ждет водителя, который нарушил правила дорожного движения и совершил ДТП, повлекшее средней тяжести телесные повреждения.
Я говорю: «Какое нарушение правил дорожного движения? Вы ведь все видели своими глазами. Выезжали на место, все измеряли, чертили схему ДТП. Какая «средняя тяжесть», если ребенок совершенно здоров?..»
«Схему следователь может перерисовать как угодно, — отвечают милиционеры. — Справка о телесных повреждениях покупается. Сейчас они (родители) с кем надо посоветуются, и им подскажут, что надо делать».
А я смотрю на хитрые милицейские рожи и думаю: «Вот вы-то скорее всего и насоветуете, если с меня сейчас ничего не слупите».
«Грузили» меня гаишники минут 40. И все это время не переставали повторять, что «они за меня» и что все можно решить на месте, пока следователь «это дело не закрутил» Когда я спросил — каким образом, капитан поднял руку и продемонстрировал все при помощи пальцев. Затем взял на столе листочек для записи и протянул мне. Со словами — «нарисуй там, на что ты рассчитываешь».
Я «нарисовал» 100 долларов. Гаишник покрутил головой и сказал, что эту сумму нужно как минимум удвоить. Взятые у меня деньги положил в стол, «бумажку» для записи сжег в пепельнице. После этого вернул мне водительские права и документы на автомобиль.
Почему я так поступил? Потому что как всякий простой человек не хотел лишних проблем, не выдержал «гаишного» прессинга и думал только об одном — скорее бы оттуда вырваться. То, что меня попросту нагло «развели», понял, лишь когда вышел из милицейского кабинета.

Автор: Виктор КОРНИЕНКО